У кожного своє кіно

Юрий Гладильщиков: По какому принципу вы отбирали режиссеров для альманаха «У каждого свое кино»?

Жиль Жакоб: Прежде всего мы хотели отдать дань уважения авторам. Для меня автор, творец - это режиссер. Про Каннский фестиваль часто говорят, что он рассчитан на глянцевые журналы, светскую хронику. Но я работаю в Канне с 1978 года и могу утверждать, что уже с середины 1970-х для него главное - это авторы. Мы решили привлечь самых значимых каннских режиссеров - чтобы каждый из них снял для альманаха «У каждого свое кино» новую картину.

По поводу некоторых из режиссеров можно спорить, действительно ли они являются самыми значимыми.

Естественно, я ориентировался на тех значимых, про которых знаю, что они способны сочинить и снять маленькую киноповесть за ограниченные деньги (примерно €25 000). И что они мои друзья, то есть не подведут меня по срокам. Другие принципы: я хотел, чтобы в альманахе «У каждого свое кино» было представлено как можно больше разных стран и киностилей. В итоге, мне кажется, мы собрали в рамках одного проекта такие имена, что ничего подобного в истории кинематографа еще не бывало.

Какие параметры вы задавали авторам?

Только объем фильмов и тему. Мы решили, что картины будут примерно трехминутными, а общей должна стать тема кинозала. Ведь у великого авторского кино сегодня большие проблемы именно с кинозалами: старые разрушаются, а новых авторских почти нет. Одну из новелл, которая наиболее точно отвечает задаче, снял мой друг Андрей Кончаловский. Кассирша, она же билетерша - единственный зритель фильма Феллини, если не учитывать пару, которая пришла в зал явно по другой причине.

Все ли режиссеры, кому вы предлагали снимать, согласились участвовать в проекте «У каждого свое кино»?

Некоторые не смогли: Коппола, Скорсезе, Спилберг были в то время заняты. Тарантино - тот отказался, сказав, что тема ему не интересна. Я всякий раз пристрастно проверял: действительно ли те, кто кивал на свою занятость, до такой степени загружены (смеется)? Поэтому когда стали отказываться еще и Коэны, я не выдержал и начал на них давить. Я вообще-то считаю, что сильно помог их карьере. Поэтому после очередного заверения, будто они никак не могут, я выбрал на компьютере самый крупный шрифт, 64-го размера, и написал им: «Как вам не стыдно?!» И получил картину! Замечательно абсурдную, зачин которой в том, что в каком-то кинотеатре в маленьком техасском городке в двух параллельных залах показывают «Правила игры» Ренуара и турецкие «Времена года» Нури Бильге Джейлана. Такого, понятно, в Техасе быть не может, потому что не может быть никогда, что и дает повод для смешного киноанекдота. В общем, резюмируя, Коэны устыдились, а Тарантино - нет.

Как вы относитесь к картине фон Триера, по своей жестокости (пусть и смешной) явно выпадающей из общего ряда?

Мне кажется, с героем этой новеллы будет идентифицировать себя всякий каннский зритель - ведь действие происходит в Канне. Но кроме того, любой зритель вообще. Всем нам - хотя бы раз в жизни - хотелось убить соседа по кинозалу, который шумит, пристает с дурацкими разговорами и мешает смотреть фильм. Но мы недостаточно смелы, а фон Триер ничего не боится. Взял - и убил.

Вы редактировали как продюсер какие-либо картины? Утверждали ли вы сценарии или отдали все на откуп авторам?

Нет, не редактировал, даже если итог мне не нравился. Единственный случай поправки - картина Мануэля де Оливейры про Хрущева и Папу римского. Я получил ее без звука и музыки. И написал Мануэлю, что даже во времена немого кино, причем в самые ранние времена братьев Люмьер, в зале присутствовал тапёр. Что до сценариев, то, как вы понимаете, сценарий для такой короткометражки - одна страница, так что зачастую мы их оговаривали по телефону. Но тот же де Оливейра прислал мне сценарий страниц на шесть - про знаменитую историю с Хрущевым и его ботинком в ООН. Я прикинул - и понял, что это фильм минут на 15. «Какая разница - 15 минут или три? - меланхолически заметил Мануэль. - Да, но это важная разница по отношению к другим авторам», - строго заметил я. Короче, передо мной стояла проблема не сценариев, а того, как удержать авторов в рамках заданных минут.

Кому пришла в голову удачная идея указывать фамилии режиссеров не до, а после новелл в «У каждого свое кино», так что иногда до самых титров не можешь угадать, кто этот фильм сделал?

Мне! И я сейчас докажу, что это действительно я придумал (смеется). Еще несколько лет назад мы показывали в Канне цикл новелл-ассоциаций «Прелюдии» - «Дождь», «Молоко» etc. И уже тогда стали указывать фамилии режиссеров только по окончании картин, чтобы публика смотрела и угадывала, кто именно это снял. Вообще, насколько мне известно, Каннский фестиваль - единственный из всех, который продюсирует ленты, причем специально для показов на фестивале.